Galim’s channel

Многие у меня постоянно просят совета куда инвестировать, какие ценные бумаги лучше покупать. Я конечно, могу дать совет, но не факт, что эта идея вам будет подходить. Ваши инвестиции зависят от ваших целей, сроков и риск аппетита. Всем этим нужно заниматься основательно, с погружением, иначе может получиться отрицательный результат. По таким вопросам лучше обращаться к опытным специалистам, которые этим занимаются постоянно.
Эти вещи простым языком поясняет на своем канале
Аман Алимбаев.
Я постоянно его рекомендую тем, кто хочет заняться индивидуальным инвестированием. Дисциплина, четкий финансовый план, регулярные накопления, эффект сложного процента,какие  классы активов лучше покупать и многое другое можно узнать на канале Амана, а если нужно индивидуальная консультация, то можно написать ему в личку.
P.S.
Рекомендую подписаться на канал
Амана Алимбаева.
Ценные советы по финансовому планированию и разумным инвестициям.

Список Ернара
😀
На фоне критики Президента о том, что госслужащие перестали читать длинные тексты и системную аналитику, решил собрать свой список источников.
Отмечу, что это исключительно наши отечественные ресурсы и практически
все они публикуют эксклюзивную аналитику и экспертное видение
,
авторские оценки и расчеты
по экономике, финансам, реальному сектору и социальным вопросам в стране.
Если хотим видеть качественные управленческие решения нужно читать не только служебные записки, но и профессиональную казахстанскую аналитику.
🖊️
Вот мой личный Top-30 ресурсов:
🟢
Экономика и финансы:
1.
TENGENOMIKA
- оперативная макроаналитика, бюджет, инфляция, фискальная политика
2.
EconomyKZ.org
- структурный разбор экономической повестки, мнения экспертов
3.
Finmentor.kz
- финансовые рынки и инструменты инвестирования
4.
Айдархан Кусаинов
- макроэкономика и монетарная политика
5.
Галым Кусаинов
- системный взгляд на финансы и экономику
6.
FINANCE.kz
- Андрей Чеботарёв 1
- объяснение макропроцессов и бюджетной динамики
7.
Андрей Чеботарёв 2
- политика
8.
Нацбанка
- официальные данные и комментарии по ДКП и финрынку
9.
Комментарий
- Эльдар Шамсутдинов
- авторская оценка экономических процессов
10.
Ручная экономика
- анализ регуляторных решений и их последствий
11.
DESHT
- развенчивание экономических мифов современного Казахстана
12.
MONETARITY
- Владислав Туркин
- монетарная политика и глобальные тренды
13.
Мурат Темирханов
- банковский сектор и макроэкономика
14.
Айбар Олжаев
- қаржы, биржа, макроэкономика
15.
Алмас Чукин
- стратегическая экономика и управленческие решения
16
.
Tradereport.kz
- Ернар Серік
- внешняя торговля, инвестиции и статистика
🔵
Реальный сектор:
17.
Eldala.Kz
– АПК, сельское хозяйство
18.
ENERGY MONITOR
- Энергетика
19.
Марат Баккулов
– Реальный сектор, промышленность
20.
ENERGY ANALYTICS
- Абзал Нарымбетов
– Энергетика
21.
Metals & ESG Trends.KZ
- Тельман Шуриев
– Реальный сектор, металлургия
22.
𝗣𝗔𝗖𝗘
- Энергетика
23.
Кирилл Павлов
– АПК, сельское хозяйство
24.
Made in KZ
- Реальный сектор, промышленность
🟣
Прочая интересная аналитика:
25.
J
ai Sandar
– Инвестиции, интересные визуализации
26.
DATA HUB
- Первое кредитное бюро - Финансы, аналитика
27.
Ranking.kz
- MediaTech Company - Аналитика, рейтинги
28.
Сабина Садиева
- Социология
29.
Али Нургожаев
- Здравоохранение
30.
Нурасыл Абдразакулы
- Дата аналитика, интересные визуализации
Не благодарите
😉
🔍
📦
TRADEREPORT
|
TG-BOT
|
THREADS

На прошедшем расширенном заседании Правительства Глава государства снова поднял вопрос сверхдоходов банковского сектора, который заработал почти три триллиона тенге. Нужно обратить внимание, что банки во главу угла ставят высокую стоимость фондирования как одну из причин низких темпов кредитования экономики.
Совсем несложно посчитать, во сколько на самом деле сейчас обходится фондирование банкам — вся информация имеется в открытом доступе. Для понимания: все обязательства банковского сектора составляют порядка 60 трлн тенге, тогда как выплаченные вознаграждения за пользование деньгами составили 5,26 трлн тенге, что соответствует 8,77%. Понятно, что внутри есть валютные обязательства, которые банкам обходятся примерно под 1% (при том что безрисковое переразмещение составляет около 3,5%).
Долларизация у нас составляет примерно 23%, значит несложно посчитать, что ставка по тенговым обязательствам обходится сектору примерно под 11,09%
(1% × 0,23 + X × 0,77 = 8,77%, отсюда X = (8,77% − 1% × 0,23) / 0,77 = 11,09%).
Это и есть реальная стоимость привлекаемых тенге БВУ в пассивах, тогда как ставка безрискового переразмещения равна 17%. Об этом я много писал и показывал, что вся сверхдоходность банковского сектора вызвана перекосами, созданными в привлечении пассивов банками, так как текущие счета в банках привлекаются под ноль процентов из-за запрета на начисление процентов по текущим счетам. Такая же ситуация с валютными депозитами и остатками, где имеется предельная ставка в размере 1%.
В классических небольших экономиках банки, как правило, не относятся к отраслям, которые самостоятельно создают добавленную стоимость. Банковский сектор — это в большей степени сектор перераспределения. Проще говоря, прибыль банков формируется за счет части прибыли бизнеса и доходов физических лиц, полученных в результате кредитования, инвестиций в ценные бумаги, а также использования расчетной инфраструктуры.
Безусловно, это упрощенная модель — в реальности все сложнее. Однако ключевой принцип остается неизменным: банки не могут существовать без реального сектора экономики.
На этом фоне ситуация, при которой банковский сектор на протяжении уже четырех лет получает сверхприбыли, когда реальные доходы населения снижаются, при этом реальный сектор кредитуется в основном за счет государства, явно указывает на наличие серьезных дисбалансов в финансовой системе.
Формально рост прибыли за 2025 год составил 6,6%, но если сделать корректировку на отмену налоговых льгот по КПН на ГЦБ и добавить единовременный убыток от досрочного возврата государственной помощи, то рост прибыли банков в 2025 году будет существенно выше инфляции.
По моим оценкам, с учетом увеличенного КПН (+ ~5%) и единовременного убытка от возврата госпомощи (+ ~5%), реальный темп роста прибыли банковского сектора составит порядка 16%. Это подтверждает, что финансовый сектор продолжает активно расти и развиваться.
При этом концентрация в секторе продолжает усиливаться. Так, на ТОП-6 БВУ сегодня приходится:
73,5% всех активов сектора (а с учетом Хоум Кредит Банка (далее — ХКБ) — 75,3%);
82,4% всей чистой прибыли (84% — с учетом Хоум Кредит Банка).
По сравнению с 2024 годом доля по активам выросла на 0,6 п.п. (2,4 п.п. с учетом ХКБ), а доля по прибыли — на 3,8 п.п. (5,4 п.п. с учетом ХКБ).
И это при том, что два банка из ТОП-6 осуществили досрочный возврат государственной помощи. После полного поглощения Хоум Кредит Банка Форте Банком концентрация вырастет еще сильнее.
Ранее я подробно писал о роли текущих счетов и показывал, что регуляторный арбитраж формирует порядка 30–40% всей прибыли банковского сектора. Формальные шаги в этом направлении были сделаны — введена ставка 1% по текущим счетам. Однако системная проблема сверхдоходов была смещена в плоскость повышенных МРТ, которые принципиально ее не решают.
Больше всего от такой конфигурации выигрывают акционеры крупных банков, которые продолжают зарабатывать сотни миллиардов тенге на арбитраже в условиях высокой базовой ставки. А высокая ставка сохранится как минимум в течение всего текущего года и части следующего.

Публичные банки раскрывают регуляторную отчетность по форме 700-Н, которая детально отражает структуру баланса, где можно достаточно несложно посчитать, сколько зарабатывают банки. В Казахстане формально публичными являются три крупнейших банка из ТОП 6, на основании которых я посчитал, сколько эти три банка заработали на арбитраже (в списке публичных банков Kaspi Bank отсутствует, так как публичным является
Kaspi.kz
, который не является банком как таковым).
На основе их отчетности я проанализировал:
- остатки по текущим счетам (под 0% из-за регуляторного запрета);
- валютные остатки на текущих счетах;
- валютные депозиты физических лиц (ограничение ставки — 1%).
Для расчетов я использовал:
- ставку 15% годовых по текущим счетам (аналог несрочных депозитов);
- ставку 3,5% годовых по валюте.
Общая прибыль, приходящаяся на данные три банка, составляет 1,4 трлн тенге, что равно почти 50% прибыли всего сектора.
Общая прибыль от арбитража по этим трем банкам за счет остатков по текущим счетам и валютным обязательствам, где существуют процентные арбитражи, составляет 538 млрд тенге, или 38% от всей прибыли.
Таким образом, без регуляторных процентных арбитражей рентабельность капитала крупных банков возвращается к экономически нормальным уровням.
С сентября НБРК ввел повышенные МРТ с целью изъятия части сверхдоходов БВУ. Основной удар пришелся на валютные обязательства с формированием резервов в тенге (10% и 15%).
При базовой ставке 18% это означает удорожание валютных обязательств до 1,8–2,7%. Пространство для арбитража сохраняется, но:
- доходность для физических лиц остается на уровне 1%;
- для юридических лиц валютные ставки переразмещения снижаются примерно на 2 п.п.
Это решение имеет ряд последствий.
Во-первых, банки будут мотивировать клиентов размещать средства через собственных брокеров на международных рынках, где доходность брокериджа станет выше безрискового переразмещения. Это усилит отток капитала, который уже наблюдается по портфельным инвестициям.
Во-вторых, МРТ применяются ко всему сектору, тогда как основные бенефициары арбитража — крупные банки. Это будет дополнительно усиливать концентрацию и снижать конкуренцию в банковском секторе.
Все вышеизложенное — мое субъективное мнение. Расчеты являются оценочными, основаны на открытых источниках и требуют более глубокого анализа. У регуляторов, безусловно, есть более полная и детальная информация по каждому банку.
На этом я завершаю цикл публикаций по регуляторным арбитражам и далее планирую сфокусироваться на экономическом росте и структуре ВВП.

Вчера ко мне за советом пришел друг семьи. Все вокруг говорят о возможной девальвации тенге и спрашивают, что делать и как сохранить сбережения.
Сразу обозначил: сценарий девальвации я не разделяю. Да, волатильность тенге в последнее время стала нормой, но сама по себе волатильность — не причина девальвации. В Казахстане колебания курса в большей степени связаны с регуляторной средой, а не с фундаментальными макроэкономическими факторами. Более того, при правильном подходе текущей ситуацией можно пользоваться и зарабатывать, чем сегодня в первую очередь и занимаются банки.
Я сразу сказал, что универсальных советов по личным финансам не даю — все зависит от целей и риск-аппетита. Но есть подходы, которые в наших реалиях позволяют использовать текущую среду в свою пользу. Решил поделиться ими и здесь — кому-то это покажется банальным, но кому-то может быть полезно.
1. У меня на дебетных картах всегда ноль тенге. Я использую их исключительно для переводов и снятия наличных. При этом у меня есть пять кредитных карт в трех банках, и все безналичные расходы — через постерминалы или онлайн — я оплачиваю именно кредитными картами. Важный момент: до 25 числа следующего месяца я полностью погашаю задолженность, чтобы не платить проценты банкам. Как правило, использование кредитных карт в этот период для клиента обходится бесплатно.
Финансовая выгода здесь простая: собственные деньги я держу на депозите, и за счет этого зарабатываю на тех суммах, которые трачу. В среднем это около 1,2% в месяц в виде процентов по депозиту. Плюс к этому банки сейчас активно предлагают повышенные кэшбэки — примерно 2–3% от суммы покупок. Если, например, тратить по карте 500 тыс. тенге в месяц, то в виде процентов и кэшбэков получается около 20 тыс. тенге в месяц. За год — порядка 240 тыс. тенге. На мой взгляд, это неплохая прибавка к семейному бюджету.
2. Сейчас тенге действительно переукреплен. Если есть желание хранить часть средств в долларах США, то текущий момент — один из лучших для входа. В долгосрочной перспективе тенге все равно будет слабеть, так как макроэкономически его обесценение примерно соответствует разнице в инфляциях, а у нас инфляция примерно на 10% выше, чем в США.
Высокая доходность наших безрисковых инструментов на фоне высокой базовой ставки привела к притоку средств в тенговые активы и продаже валюты. Кроме того, заимствования все чаще происходят в валюте из-за существенно более низких ставок. Все это и привело к переукреплению тенге. Для производителей это не лучшая ситуация, зато для борьбы с инфляцией — один из рабочих инструментов. Однако в среднесрочной перспективе, по мере роста импорта и сокращения экспорта (а у нас ТШО стоит уже вторую неделю и КТК работает в полсилы), курс будет ослабевать. Это базовый экономический закон. Именно поэтому сейчас — хорошее время для входа в доллар США.
3. Если вы приняли решение зайти в доллар, хранить его на валютных депозитах в банках — не лучший вариант. Это фактически потеря денег. Регулятор, ограничив ставки по валютным депозитам на уровне 1% и установив повышенные МРТ по валюте, создал условия, при которых и для банков, и для клиентов хранение валюты в банках стало невыгодным. В такой ситуации логичнее выходить на фондовый рынок.
Да, для многих это пока непривычно с точки зрения клиентского опыта, но в Казахстане работает достаточно брокерских компаний, которые помогают переразмещать валюту в инструменты с депозитными свойствами. Самый простой и безопасный вариант — государственные валютные облигации развитых стран. Например, US Treasuries дают 3–4% годовых. Евробонды наших квазигосударственных компаний и Минфина — порядка 4–5% годовых.
С точки зрения рисков такие инструменты зачастую надежнее, чем депозит в казахстанском банке, а доходность при этом существенно выше. Ликвидность тоже высокая: продать эти бумаги можно практически мгновенно, потребуется лишь стандартное время на расчеты и вывод средств с биржи.

В январе 2026 года Глава государства подписал новый закон о банках и банковской деятельности в Казахстане, в рамках которого также произошла отмена прямого запрета на начисление процентов на текущие счета, о чем я и многие другие эксперты писали неоднократно. Ранее в стране существовал перекос: остатки на текущих счетах бизнеса и физлиц были для банков бесплатным ресурсом. Согласитесь, когда Нацбанк платит банкам 17% (базовая ставка минус 1%), при этом создавая условия для получения порядка 6 трлн тенге в год бесплатных денег, то это явно перекос в пользу банков примерно на 1 трлн тенге в год.
Запрет снят, но фактически закон позволяет регулятору устанавливать самому ограничительную ставку, и я уже из нескольких источников слышу, что планируется ограничить ставку по текущим счетам на уровне 1%, что фактически делает решение об отмене запрета декоративным.
Главный аргумент регулятора против начисления рыночных процентов на текущие счета — страх каннибализации депозитной базы. Логика такова: если платить по текущему счету, люди перестанут открывать депозиты, и у банков исчезнет «стабильное» фондирование.
Однако этот аргумент разбивается о реалии казахстанского рынка. На сегодняшний день законодательство и практика сложились так, что стандартный депозит в Казахстане по своим свойствам практически ничем не отличается от текущего счета. Большинство вкладов позволяют снимать деньги в любой момент без потери накопленного вознаграждения (несрочные депозиты).
Фактически грань между этими инструментами стерта. И на текущем счете, и на так называемом «срочном» депозите деньги обладают абсолютной ликвидностью для клиента. Это означает, что для банка риск ликвидности одинаков в обоих случаях: вкладчик может мгновенно вывести средства и с карты, и с депозита.
Следовательно, искусственное занижение ставки по текущим счетам до 1% не решает проблему риска ликвидности для банков. Оно лишь позволяет им не платить клиенту за использование его денег, которые лежат на текущем счете. Фактически в Казахстане пытались вводить срочные депозиты, которые нельзя снять, однако их доля в структуре депозитов не превышает и 15%, а самое главное — их также можно снять досрочно.
Мировая практика показывает, что страны отказываются от практики запретов, и самый лучший кейс — это пример США.
Попытки административно запретить плату за остатки на счетах — это не уникальное казахстанское изобретение, а старая ошибка, которую мир уже исправил. В США с 1933 года действовало знаменитое «Положение Q» (Regulation Q), запрещавшее банкам начислять проценты на счета до востребования.
В 2011 году этот запрет был окончательно отменен. Американский регулятор признал его вредным по трем причинам, которые сегодня зеркально повторяются в Казахстане:
1. Бегство денег в тень. Клиенты, не получая дохода в банках, уводили ликвидность в инструменты денежного рынка (Money Market Funds). Запрет не защитил банки, а наоборот, лишил их базы фондирования. У нас, кстати, такая история сейчас происходит по валютным депозитам и остаткам, когда люди просто выводят ликвидность в зарубежный фондовый рынок и кэш.
2.Экономика «костылей». Чтобы обойти запрет, банки и корпорации тратили ресурсы на создание сложных схем (sweep accounts), когда деньги на ночь автоматически перебрасывались на доходные счета, а утром возвращались обратно. Это создавало бесполезную нагрузку на инфраструктуру без какого-либо экономического смысла. Многие банки предлагают такую опцию для крупных компаний, а Фридом Банк уже запустил карту, привязанную к депозитному счету.
3.Дискриминация малого бизнеса. Крупные корпорации имели ресурсы для обхода запрета, а малый бизнес был вынужден держать деньги под 0%. Отмена запрета восстановила справедливость. У нас кроме малого бизнеса страдают бюджетные организации, которым просто законодательно запрещено размещать деньги на депозите, из-за чего бюджет в среднем в год недополучает 200–300 млрд тенге, а эти деньги уходят в прибыль банкам.

Казахстан сегодня игнорирует этот опыт. Вместо того чтобы позволить рынку формировать честную цену, мы заставляем клиентов совершать лишние движения (перекладывать деньги с карты на депозит и обратно) или просто дарим банкам бесплатный ресурс.
Эта ситуация создает колоссальный арбитраж. При базовой ставке 18% банки получают фондирование на текущих счетах (объем которых примерно 6 трлн тенге) практически бесплатно (под 0–1%).
Это обеспечивает сектору аномальную доходность. Чистая прибыль банков бьет рекорды (более 2,5 трлн тенге за 11 месяцев 2025 года), а рентабельность капитала (ROE) достигает 30%, что делает наши крупные банки самыми доходными в мире, и это уже признают многие: такой доходности нет ни у одного крупного финансового института в мире.
Такой подход усиливает монополизацию. Текущие счета распределены неравномерно: они сконцентрированы в топ-5 банков. Крупные игроки получают доступ к огромному объему бесплатных денег, что делает их еще прибыльнее и сильнее.
В то же время средние и мелкие банки, у которых нет такой транзакционной базы, вынуждены привлекать дорогие депозиты, проигрывая в маржинальности. Вместо выравнивания условий, «декоративная» реформа с ограничением в 1% лишь усиливает разрыв между гигантами и остальным рынком, не принося реальной пользы ни клиенту, ни финансовой стабильности сектора. Определенное изъятие части прибыли решили сделать за счет повышенных МРТ для валютных депозитов, что по сути приводит к двум проблемам:
1. МРТ распространяется на весь сектор, тогда как сверхдоходность сконцентрирована в топ-5 банках, что делает так, что МРТ реально ударят по малым и средним банкам и делает вход в сектор еще более сложным, и это усиливает монополизацию рынка.
2.Повышенный МРТ именно на валютные обязательства приводят к тому, что банки будут снижать привлечение валютных остатков, и это будет мотивировать вывод денег на фондовый рынок. Причем банки могут это делать для клиента через свои инвестиционные структуры, что в целом будет увеличивать отток капитала.
К сожалению, пока мы, как всегда, выбираем не международную практику, а свой особенный путь, выгодный крупным банкам, которые за счет бюджетных организаций, физических лиц и малых предприятий увеличивают свои прибыли, а тем временем реальные доходы населения в прошлом году упали на 2%.

Однако, полученный арбитраж мотивирует людей также уходить в зарубежные активы, приобретая облигации и другие финансовые инструменты на международных рынках, тем самым происходит отток капитала из страны.
И таких примеров достаточно много, так как у нас валютный рынок назвать свободным крайне сложно, что приводит ни сколько к сдерживанию курса, сколько к волатильности курса тенге из-за отсутствия глубины рынка.
Поэтому, одним из необходимых действий по сокращению волатильности тенге должен быть именно уход от запретов, ограничений и так далее, чтобы рынок стал более свободным. А пока, реальность такова, что курс у нас 510 тенге за доллар, в бюджете курс заложен 540, а предприниматели свое ценообразование строят исходя из курса 550 на этот год. Естественно, имеется множество других факторов, которые влияют на инфляцию и волатильность курса - это один из немногих факторов и нужно работать над каждым из них.

Недавно участвовал на CFO Forum в Астане, где собрались финансовые директора из отечественных компаний реального сектора. Я был модератором и спросил у коллег, какой курс они поставили на 2026 год и почему. Интересно, что как представители частного сектора, так и представители квазигоссектора поставили курс 550 тенге за один доллар на следующий год. На вопрос “почему 550, если республиканский бюджет сформирован исходя из курса 540”, ответ был у всех один: “в этом году курс доходил до 550 и его сдержали только интервенциями, значит курс в следующем году будет выше 550, а средний курс будет 550”. С макро позиции в этом есть логика, так как обесценение валюты в пределах инфляции - это вопрос времени, а учитывая что у нас инфляция 12 %, то курс будет под давлением. Тем не менее, если в стране растет производительность труда, то обесценение валюты должно быть ниже инфляции. Темпы роста производительности труда в развивающихся странах обычно выше, чем в развитых и задача Правительства - стимулировать именно отрасли с высокой производительностью труда.
Но есть другая проблема, которая относится именно к Казахстану: если курс сильно волатильный, то предприниматели будут в своих ценообразованиях использовать максимальный курс, а не средний и, фактически, это приводит к росту цен по импортозависимым товарам. Рост цен автоматически подтолкнет курс к ожидаемому и это повлияет на инфляцию в стране, что у нас примерно и происходит.
Другими словами, если у нас есть высокая волатильность национальной валюты, то это также является про инфляционным фактором и нужно разбираться с причинами волатильности курса. Сама волатильность - это нормальное явление, если она вызвана рыночными механизмами, однако, если имеются на рынке ограничения, запреты или контроль, то это приводит к высокой волатильности и в Казахстане таких ограничений достаточно много.
1. Ограничение юридических лиц на приобретение валюты привело к тому, что юридические лица не могут покупать валюту впрок для хеджирования валютного риска. И обратная сторона: если юридическому лицу поступает валютная выручка, юридическое лицо не мотивировано продавать такую валюту, так как в момент, когда понадобиться валюта, откупить оно уже его не сможет. Это ограничивает как предложение валюты на рынке, так и спрос на валюту и, соответственно, когда выходит крупный игрок и продает валюту, абсорбировать такой спрос никто не может и тенге резко укрепляется, но когда игрок уходит с рынка, курс резко падает, что мы и наблюдаем в Казахстане.
2. Ограничительные спреды для розничного рынка приводят к тому, что Банки и обменные пункты не способны сбивать спрос или предложение валюты за счет спредов и, соответственно, при падении курса, например, из-за небольших спредов, физические лица бегут и покупают доллары на пике. Если тенге резко укрепляется, то обменные пункты и Банки чтобы не фиксировать убытки, снижают курс еще больше на покупку валюты, тем самым толкают курс еще ниже. Это все приводит к дополнительной волатильности курса.
3. Ограничение по валютному кредитованию юридических лиц приводит к общему дисбалансу в платежном балансе, так как инвестиционные расходы в большей степени сейчас финансируются за счет внутренних ресурсов, тем самым, мы получаем дополнительный импорт, не подкрепленный валютными поступлениями извне, что приводит к давлению на тенге в момент увеличения инвестиционных расходов.
4. Неравномерные налоговые платежи приводят к понятию налоговых недель, тем самым создавая дополнительное предложение валюты в момент необходимости уплаты налогов и мы постоянно наблюдаем укрепление тенге в периоды налоговых недель. В данном случае нужно увеличить частоту уплаты налогов и, например, сделать уплату основных налогов ежемесячными, а не ежеквартальными, как это происходит сейчас.
5. Ограничение валютных депозитов под 1% приводит к тому, что возникает вроде как дополнительный арбитраж для физических лиц и физические лица покупают и уходят в тенге.

Уважаемые друзья!
2025 год подходит к концу, и совсем скоро мы войдем в 2026-й. Уходящий год с уверенностью можно назвать годом смелых решений и реформ. Пожалуй, за последние 10–15 лет именно в этом году был принят ряд действительно важных для страны изменений, что не может не радовать.
Для кого-то реформы оказались болезненными, кто-то мог быть ими недоволен, однако без этих шагов, по моему мнению как экономиста, дальнейшее развитие было бы существенно затруднено. При этом очевидно, что впереди еще очень много работы и потребуется немало взвешенных и одновременно смелых решений.
Радует, что многие профессиональные позиции были услышаны при разработке нового Налогового кодекса, и государственный бюджет станет более сбалансированным. Наконец началась либерализация тарифов — без этого невозможно обновление инфраструктуры, а без инфраструктуры говорить о развитии в принципе не приходится. Новый закон о банках также является серьезным шагом вперед: банковской системе необходимы новые игроки и здоровая конкуренция.
При всем этом остаются направления, требующие особого внимания. В первую очередь — инфляция, по которой до сих пор не найдено устойчивого решения. Очевидно, что здесь нужны нестандартные и более решительные меры. Открытыми остаются и вопросы кредитования реального сектора, а также высокой сверхдоходности банков, во многом обусловленной регуляторными арбитражами и ограничениями. Хочется верить, что уже в следующем году будут приняты справедливые и действенные решения и в этих сферах. Более эффективная приватизация квазигосударственного сектора также по-прежнему остается важной частью повестки развития.
Искренне надеюсь, что все эти и многие другие вопросы найдут свое решение в 2026 году.
Пусть новый год принесет удачу, успехи и реализацию всех намеченных планов. Уверен, что 2026 год станет годом новых возможностей и началом качественного и устойчивого роста.
С наступающим 2026 годом!
С уважением,
Хусаинов Галим