Новости с Кавказа

Алиев–Зеленский: ответы на растущие угрозы
Итоги недели с Владимиром Копчаком
Визит Зеленского в Баку — это фиксация роста субъектности Азербайджана и расширения восточной политики Украины
Южный Кавказ перестаёт быть просто транзитной зоной и превращается в пространство, где формируется новая архитектура безопасности — с растущей ролью Баку как самостоятельного оператора региональной политики.
смотреть здесь:
https://youtu.be/-AokTupWj-0

Украинские дроны над Мариуполем, белорусские запасники в армии, а Путин слушает Боню. Видео-сводка событий и боевых действий
Завтра 18 апреля в 14:00 по Киеву и Москве, в 15:00 по Тбилиси и в 13:00 по Европе на
канале
Гелы Васадзе в прямом эфире поговорим о важных событиях на войне и вокруг войны.
— Лукашенко объявил о призыве на военную службу офицеров запаса. Беларусь готовится к войне или это очередной спектакль?
— В РФ обсуждают «падение» рейтинга Путина и видео Виктории Бони с критикой всех чиновников, кроме Путина. Режим трещит по швам или Администрация президента играет в новые игры?
— Украинские дроны атакуют цели на большом удалении от передовой. Что происходит и к чему может привести.
— В ВСУ появились дроново-штурмовые подразделения. Что это такое и как это работает.
— Западные журналисты фиксируют переброску резервов ВС РФ на юго-восток Украины. Зачем они там понадобились.
— Сводка боевых действий с ключевых направлений.
После недельного перерыва, связанного с командировками нашей команды, постепенно возвращаемся в привычный ритм и расписание. Приходите, задавайте вопросы, подписывайтесь на канал Гелы Васадзе, если еще не успели это сделать и ставьте лайки под видео, чтобы его увидела большая аудитория.
Чтобы без помех смотреть YouTube из России, подключите наш VPN.
Здесь
это можно сделать с 30% скидкой.
@Volyamedia

Признание вины и готовность выплатить компенсации по кейсу самолета AZAL создает новую новую нормальность в отношениях Москвы с Баку и общей конфигурации на Южном Кавказе.
Новая нормальность - это тремин Фархада Мамедова, и с кем же как ни с ним обсудить эту самую конфигурацию. А конфигурация на самом деле интересная, Кремль дал заднюю и очень постарается встроится в проектность Южного Кавказа на новых условиях. А новые условия это проект США ЮК плюс Центральная Азия. Понятно, что Кремль делает это со скрежетом зубовным и, конечно, они ждут момента, когда смогут ударить в очередной раз. Но, вряд ли дождутся, часы история отсчитывает последние часы российсской империи. Мы неминуемо подходим к финалу. И то, что империя прогнулась верный маркер этого.
Смотреть здесь:
https://youtu.be/cyATMgw7AS8

Вчера мне поставили на вид, что при анализе предварительных итогов второго этапа третьей войны в Заливе я не вспомнил об арабских странах. Действительно, не вспомнил, как не очень-то вспомнил об Израиле, а вот о нём следовало бы вспомнить в первую очередь. Что ж, дополняю и так слишком длинный текст.
Начнём с арабов Залива. Это у нас они одним миром мазаны, а ведь на самом деле они очень разные. Начнём с ОАЭ — самые богатые, самые стабильные и на самом деле самые предсказуемые. На них Тегеран обрушил большую часть своего гнева. И что в итоге? А ничего, вернее, ничего страшного. По эффективности система ОАЭ показала результат — по официальным данным 95% перехватов, самый высокий результат в мировой истории.
Да, удар по ОАЭ очень тяжёлый: Тегеран за считанные дни разрушил десятилетиями создаваемую шейхами репутацию рая на Земле. Но есть нюанс: эмираты показали наибольший уровень антихрупкости (по Ницше — всё, что нас не убивает, делает нас сильнее), так что позволю себе предположить, что из этого кризиса ОАЭ выйдут куда более сильными, чем были до сих пор. Впервые в своей истории они показали, что способны защитить себя, ведь ущерб от иранских атак был минимален, а информационные разгоны способны повлиять на серьёзных людей лишь на короткий период. Дальше все начинают считать. В сухом остатке шейхи в безусловном плюсе: бяка может случиться где угодно, но они показали способность защититься. А это в наше время дорогого стоит. Из невосполнимого — по официальным данным 13 погибших, всё остальное исправимо.
Идём дальше — саудиты. Хранители исламских святынь в последние годы только и делают, что пытаются себя защитить. Они перепробовали уже всё: и авраамические соглашения под зонтиком США, и договорённости с Ираном под зонтиком Китая. Помогло это, прямо скажем, мало. В отличие от эмиратов, КСА большое, и в него легко попасть. Но попадали тоже не очень. Насколько я понимаю, пока подтверждён только один удар по насосной станции. Правда, и стреляли по КСА куда меньше, чем по ОАЭ. В КСА за время войны погибло по официальным данным 5 человек, что, конечно, много, учитывая, что само королевство в войне-то не участвовало. Сегодня принц формирует новую систему безопасности с Турцией и Пакистаном, и это логично. Хотя тут есть нюанс: то, что у Пакистана есть ядерное оружие, — это, конечно, фактор, но фактор только для Пакистана. А вот то, что у Пакистана и Турции есть многочисленные сухопутные вооружённые силы и общая граница с Ираном, для КСА может оказаться куда важнее.
Нейтралы типа Бахрейна и Кувейта вообще оказались в положении человека, испытавшего похмелье после чужого пира. Вот уж кто может с недоумением сказать: «А нас-то за что?» Ведь эти страны пострадали куда больше остальных. Что ж, думаю, они извлекут соответствующие уроки.
И уж совсем непонятно, за что попали под раздачу друзья Ирана — Катар и Оман. Тут, как и вообще в вопросе о том, какого бармалея Тегеран начал пулять ракетами в своих соседей, которые в войне никакого участия не принимали, можно только догадываться. Не, понятно, что в этих странах есть американцы, но стреляли не по американцам, и зачем разрушать инфраструктуру — вопрос.
Что мотивировало Иран пулять ракетами во всех вокруг себя? Внутренняя логика осаждённой крепости? Попытка побудить арабскую улицу, особенно шиитскую, к активным действиям? Надежда на то, что монархи Залива надавят на Вашингтон? Скорее всего, всё сразу.
Ну а что касается Израиля — то если тут надо кому-то объяснять, то ему не надо ничего объяснять. Израиль просто борется за выживание: как может, так и борется. Вы можете осуждать израильтян за это или, наоборот, понимать их, можете их любить или ненавидеть — всё это ваше личное дело, не имеющее никакого отношения к реальному положению вещей. Повторюсь: отношение к Израилю в наших палестинах всегда очень личное. Всё остальное от лукавого.
Вот такая картина маслом.

Четвёртое. Самый важный уровень — стратегический — остаётся неопределённым. США при их ресурсах не могут проиграть по умолчанию. Не проиграть в данном случае означает, что при любом исходе войны на этом этапе США сохранят возможность выбирать стратегию на Ближнем Востоке и извлекать из этого прямую выгоду. Те, кто верят в скорый крах США и доллара, — а эта вера может носить исключительно «религиозный» характер, — зря читали этот текст. Но здесь и есть засада: США не могут проиграть, а вот Трамп не может себе позволить не победить. Победа Трампа в данном случае — это создание такой политической конфигурации на Ближнем Востоке, которая обеспечит низкие цены на нефть и взлёт экономики США, а значит — обеспечит победу на выборах в Палату представителей и Сенат. Это и есть одна из главных целей этой войны (не путать с единственной). И да, это стратегический уровень, так как осенние выборы в США могут предопределить ход событий на несколько лет вперёд, а это по нынешним временам очень много.
И наконец, пятое. Главная ошибка — это сама попытка свести сложную, многослойную ситуацию к бинарной формуле «победа/поражение». Это удобно для пропаганды, но бесполезно для анализа. На данный момент все жёсткие оценки — это отражение не реальности, а позиции спортивных болельщиков. Простите за много букв. Картина маслом.
#стратегическаястратегия

Первый принцип — не обманывать самого себя. А обмануть себя легче всего
©
Ричард Фейнман
Комплекс болельщика в оценке тех или иных событий никто не отменял и отменить не может. Кому-то не нравятся США, причём настолько не нравятся, что это перекрывает негативное отношение к Ирану. Про откровенных симпатизантов Ирана я уже не говорю. Кто-то, напротив, настолько влюблён в звёздно-полосатый символ свободы, что любые действия Вашингтона воспринимаются как логичные и правильные. Добавьте к этому отношение к Израилю — вопрос почти всегда личный — и отношение к Трампу. В итоге мы получаем такие крайние оценки паузы в этой войне, что зазора для анализа почти не остаётся. Если ты не признаёшь поражение США — ты «сионист», неважно какой, христианский или какой-то другой. Если не признаёшь поражение Ирана — ты «симпатизант террористов» или (и) отмороженный левак. Иначе — никак.
А теперь попробуем всё-таки протиснуться в этот узкий зазор между крайностями и посмотреть на факты настолько непредвзято, насколько это вообще возможно. Первое, от чего нужно отказаться, — это от желания определять победу или поражение через наши представления о планах сторон. Формула «хотели за три дня — не получилось — значит проиграли» не работает. Мы не знаем реальных планов. «Туман войны» — это не метафора, а базовая реальность (Клаузевиц). Даже заявления Трампа о сроках — это скорее политические и юридические рамки, чем описание военной цели.
Поэтому анализировать нужно не намерения, а результаты.
Первое. Военного результата, который можно было бы однозначно зафиксировать как победу США, нет. Нет устойчивых данных о критическом изменении контроля над территориями. Нет подтверждённого обрушения военного потенциала Ирана. Всё остальное — заявления и интерпретации. Вместе с этим фактом является то, что военному потенциалу Ирана нанесён очень значительный ущерб. Причём данный ущерб следует оценивать по совокупному результату 12-дневной и 47-дневной фаз войны. Так что военная составляющая явно за коалицией США — Израиль.
Второе. Тактические успехи, безусловно, были у всех сторон конфликта. Это нормальная логика любой современной войны. Но тактический успех сам по себе не равен стратегической победе. Более того, в истории войн он часто маскирует стратегическую неопределённость. Важнейшим тактическим успехом Ирана, несомненно, является то, что иранцы сумели использовать фактор Ормузского пролива и превратить его в ключевую часть стратегии сопротивления. Переслушал едва ли не всех военных экспертов и ни у одного из них не нашёл внятного сценария решения этой проблемы военным путём. Сценарий оккупации территории Ирана на глубину 300–400 километров вдоль побережья не предлагать. Здесь Иран, пожалуй, сумел навязать противнику эффективную контригру.
Третье. Политический результат пока носит промежуточный характер. Мы не видим радикального изменения коалиций. Не видим выхода конфликта в качественно новую архитектуру безопасности. Более того, есть основания предполагать (это уже предположение, а не факт), что ключевые игроки заняли выжидательную позицию, а не сделали выбор. И здесь, как и везде, — стакан наполовину полон и наполовину пуст. Для того же Трампа такая позиция союзников по НАТО, и не только по НАТО, создаёт простор для манёвра в отношениях с ними, которые его явно тяготят. Ну а то, что Тегеран, по сути, остался один в этой войне, — поддержка России и Китая, конечно, была, но явно недостаточной — было ожидаемо. Одним не до жира, другие явно осторожничают — и правильно делают. На самом деле главными союзниками Ирана в этой войне стали улица (общественное мнение в исламских и европейских странах, которое уже было сформировано в течение нон-стоп войны в секторе Газа) и все ненавистники Трампа — от либералов, контролирующих мейнстрим мировых медиа, до коммунистов всех мастей. Всё вместе — гораздо более серьёзный фактор, чем может показаться на первый взгляд. И здесь преимущество тоже на стороне Ирана, хотя и администрация Трампа получает определённые бонусы.

Южный Кавказ — это иллюзия. Мы слишком малы для геополитики
Александр Искандарян о Южном Кавказе и иранской войне:
Южный Кавказ принято считать единым регионом. Но если опираться не на карты, а на реальные связи — экономические, транспортные и политические — возникает вопрос: существует ли он как целостная система?
Факты указывают на обратное. Регион остаётся разорванным: ограниченные коммуникации, слабая внутренняя интеграция и потоки, направленные прежде всего вовне. Южный Кавказ не является самодостаточной геоэкономикой и не способен формировать автономный центр силы.
Отсюда ключевой вывод: динамика региона определяется не внутри, а извне. Он встроен в более широкие процессы — борьбу за коридоры, энергетику и безопасность. Война вокруг Ирана лишь усиливает эту логику. Она повышает значение региона как транзитного пространства, но не делает его субъектом.
Главный вопрос для стран Южного Кавказа — не объединение ради абстрактной «силы», а способность встроиться во внешние системы, сохраняя собственные интересы. Именно это сегодня и определяет их реальную роль
смотрите здесь:
https://youtu.be/hKIJ72-gmd0

Без проигравших - жирные хвосты иранской войны
Анализ Ахмеда Аллили
https://t.me/CPBView
Иранская война почти наверняка не завершится классической развязкой с чётким победителем и проигравшим. Это не потому, что стороны равны, а потому что сама структура конфликта иная: она нелинейна, асимметрична и насыщена рисками с «жирными хвостами».
Современные конфликты демонстрируют системную иллюзию контроля. Политические акторы оперируют линейными моделями («удар → результат»), тогда как реальные процессы развиваются через каскады: нарушение логистики, скачки цен на энергоносители, изменение инвестиционных потоков, перераспределение влияния. Эти эффекты не просто сопровождают войну — они и есть её основной результат.
Южный Кавказ в этой логике оказывается не периферией, а частью более широкой системы уязвимостей. Ослабление Ирана, трансформация роли России и проектное вовлечение США создают ситуацию, в которой регион одновременно получает окно возможностей и сталкивается с ростом нестабильности. Это не противоречие, а нормальное состояние сложной системы.
Принципиально важно, что внешние акторы больше не стремятся к классическому посредничеству. Их поведение всё больше соответствует модели «ограниченных проектов»: вмешательство происходит не в систему целиком, а в отдельные сегменты, где возможен быстрый и измеримый результат. Это усиливает фрагментацию и снижает предсказуемость.
Ключевая проблема заключается в том, что региональные элиты продолжают мыслить категориями баланса и стабильности, тогда как система уже перешла в режим турбулентности. В такой среде выигрывают не те, кто сильнее, а те, кто менее хрупок — то есть способен выдерживать шоки и использовать их.
Таким образом, вопрос не в том, кто «победит» в иранской войне. Вопрос в том, какие именно нелинейные последствия она запустит — и кто окажется готов к миру, в котором эти последствия станут нормой.
смотреть здесь:
https://youtu.be/vDfNep5orpg

Я понял, когда на войне побеждают все, нужно поставить ее на паузу, пока никто не проиграл.
#стратегическаястратегия

Новый формат Южного Кавказа: итоги визита Алиева в Тбилиси
Пауза в войне в Персидском заливе, визит Ильхама Алиева в Тбилиси и идея формата C6+1 — это не отдельные события, а элементы одной геополитической конструкции.
Фархад Мамедов о том, как на наших глазах формируется новое региональное пространство — Южный Кавказ + Центральная Азия, какую роль в этом играют США, Россия, Иран и Китай.
смотреть здесь:
https://youtu.be/Uq1qBXIY5lY