Все пропустил

пов: когда наконец-то ткнул "узнать больше" в рассылке линкедина.

Если только собеседование будет проводить женщина-кошка.

Ничего не имею против аст, но вообще это должно быть стыдно - предлагать
работу
"контент-редактором" (что это вообще за зверь такой применительно к книге?), среди обязанностей которого:
- Написание текстов на заданные темы, генерация контента для книг, серийных изданий и т.д.
(ЧТО ТАКОЕ КОНТЕНТ ДЛЯ КНИГ Я ВАС СПРАШИВАЮ И ЧЕМ ОН ОТЛИЧАЕТСЯ ОТ ТЕКСТА)
- Умение формулировать качественные промпты для ИИ и работать с настройками (роль, цель, ограничения и формат ответа, примеры, тон и стиль, параметры генерации).
- Знание основ современных языковых моделей и принципов работы с нейросетями.
И за всю это богоугодную работу предлагают "от 69 000 рублей" зарплаты до вычета налогов (точность формулировки, естественно, не сулит ничего хорошего соискателю) и "гибридный" график работы: 1 (
один
) день после испытательного срока ты можешь работать из своего дома (такая щедрость).

Собирать подборки современной аргентинской литературы – дело отчасти неблагодарное, потому что на русский переведено не так уж много книг, так что подобные списки всегда содержат примерно одни и те же рекомендации. Но, к счастью, в этом году тесный круг расширился благодаря
Лайвбуку
, который перевел и издал в России «Землеедку» Долорес Рейес. (Перевод Анны Берковой).
О книжке я несколько раз писал
раньше
, но если коротко – это такой сильно заряженный роман на острую социальную тему: похищение и убийство женщин в Аргентине и, шире, в Латинской Америке. Главная героиня - молодая девушка, мать которой погибла от рук ее же отца, обретает дар (и проклятие): с помощью, буквально, поедания земли она может находить «исчезнувших» женщин.
Об этой и других хороших книгах из Аргентины написал немного для Ридрейта –
почитать можно здесь
.
P.S. Роман, кстати, уже
экранизирован
в Мексике - сериал не смотрел, но имейте ввиду.
P.P.S. Отдельно приятно, что коллеги из Лайвбука упомянули меня в благодарностях к «Землеедке» (спасибо!) – надеюсь, у меня получится как-то раздобыть печатный экземпляр и передать его самой Рейес, до баррио которой в пригороде Буэнос-Айреса мне около 40 минут на убере.

«В восьмидесятые годы двадцатого века большое количество камбоджиек, живших в Калифорнии, обращались к своим лечащим врачам, жалуясь на одно и то же – на слепоту. Все они были беженками и перед тем, как покинуть родину, стали свидетельницами зверств, которыми прославились красные кхмеры, правившие Камбоджей с 1975 по 1979 год. Многие из этих женщин оказались изнасилованы, подвергнуты пыткам или иным жестоким издевательствам. Члены семей большинства из них были убиты у них на глазах. Одна такая женщина, которая так больше никогда и не увидела своего мужа и трех детей после того, как их увели солдаты, сказала, что зрения она лишилась, так как на протяжении четырех лет плакала каждый день. И она была не единственной, кто ослеп от слез. Были и другие, страдавшие от расфокусировки или частичной потери зрения, а также от затемнений и болей в глазах.
Врачи, которые обследовали этих женщин – всего таких пациенток было около полутора сотен, – обнаружили, что их глаза находятся в нормальном состоянии. Дальнейшие исследования показали, что и мозг у каждой из них функционировал нормально. Так что если эти женщины говорили правду – а кое-кто в этом сомневался, считая, что они симулируют, чтобы привлечь к себе внимание или в надежде на получение пособия по инвалидности, – то единственным объяснением их состояния была психосоматическая слепота.
Иными словами, сознание этих женщин, впитавшее в себя столько ужасов и неспособное впитывать их и дальше, сумело просто-напросто отключить свет».
Впечатляющий факт узнал из книжки
«Треск» Хосефины Личитры
, которая, в свою очередь, цитирует роман
«Друг» Сигрид Нуньес
(на русском книжка была, но отовсюду пропала). Я даже пошел искать, не выдумала ли Нуньес эту историю, и оказалось, что нет, не выдумала – действительно, этот случай часто используется как пример влияния экстремальной психологической травмы на человеческий организм. Замечу, при этом, что у большинства женщин после групповой терапии и нормализации жизни зрение восстановилось практически полностью.
#книги

Оказывается, вот уже два года как бренд Moschino возглавляет аргентинец Адриан Аппиоласа -
в новой коллекции осень-зима 2026
, показанной в Милане, он сделал много отсылок к своей дорогой патрии. Здесь и пиксельный портрет Эвы Перон, и главная героиня комиксов Мафальда, и чуррос в виде аксессуара, и, конечно, неотъемлемая часть Буэнос-Айреса - милый сердцу Обелиск.
#аргентина

Закончил читать
«Удивительную»
, автофикшен-роман
аргентинки Эрики Халворсен
, и, пожалуй, это лучший автофикшен, который я читал. Писательница рассказывает об опыте жизни с, действительно, удивительной (не в хорошем смысле) матерью. Обладая недюжинным воображением и невероятной силой характера, всю свою энергию она потратила сперва на то, чтобы подыскать безмолвного работящего мужа, который будет ее содержать, а затем – на превращение жизни своих детей в муку.
Она была несчастна, так как всегда мечтала быть частью богемы, но шансов попасть в эту самую богему никогда не имела. Весь нерастраченный талант и запал она потратила на то, чтобы стать главной «сказочницей» городка, где жила. На правах сбежавшей столичной дамы она рассказывала всей округе выдуманные истории о себе и своих детях, о связях со звездами и богачами, о том, как всем разбивала сердца. Из этих историй она сплетала паутину обмана, окутывая ей своих детей – она ими манипулировала так ловко, что ребенок даже после вполне себе реального акта насилия с ее стороны (как-то она гонялась с молотком за дочкой) мог посчитать, что это он (она в данном случае), а не мать в чем-то действительно виноват.
Она ревновала к счастливым бракам сыновей и дочерей, если таковые случались, к карьерному успеху, к их теплым отношениям с отцом. Дети не рассказывали ей о своих важных планах, потому что знали, что ревнивый взгляд матери спосбен эти планы разрушить. При первой же возможности каждый сбегал из родительского дома, близость к матери была радиоактивной почти буквально – сама Халворсен в подростковом возрасте чуть не умерла от анорексии, так как не могла есть ничего кроме яблок из-за страха стать похожей на располневшую мать (дело тут не в полноте как таковой, вы понимаете, а именно в том, чтобы не быть похожей на мать).
Вечная подмена реальных фактов – выдуманными, пожалуй, было самым болезненным видом насилия для детей, этому было сложнее всего противостоять: все вокруг всегда верили матери, а не им, благодаря ее таланту рассказчицы и актерской игры.
Отчасти, именно поэтому Халворсен в какой-то момент и решила написать книгу – чтобы развеять этот морок. Она начала писать текст еще при жизни матери, но закончила уже после ее смерти. Последние страницы книги – где все братья и сестры собираются у гроба матери и, несмотря на все усилия, на годы и годы терапии, не могут заставить себя сказать простое «и все же я тебя люблю», невероятные.
Как и последний абзац.
***
– Ну вот и все. Осталось только поаплодировать – и она уйдет, – говорит мне Четвертый брат.
И мы аплодируем. Аплодируем, потому что мы дошли до финала, аплодируем, потому что мы выжили. Аплодируем, потому что смогли выстоять. Аплодируем, как если бы аплодисменты могли развеять все наши страхи, всех наших призраков. Только что умер человек, который ранил нас сильнее всех, тот, кто только и мог нас ранить так сильно. И всё же мы аплодируем – от боли, сквозь боль. Аплодируем, чтобы быть живыми. Аплодируем, чтобы не потерять связь со своим телом, чтобы напомнить себе, что мы существуем. Мы не были плодом ее воображения, – или уже не являемся им.
Персонажи вырвались из сказки. Рассказчица ушла. И вместе с ней – наш страх.
#книги
#аргентина

А вот, кстати, «план по разводу» разработанный Канамэ вместе с Мисако, Возьмите на заметку, как говорится, если кому вдруг нужно) Цитирую дословно:
1. Пока что для всех вокруг Мисако должна по-прежнему сохранять видимость супруги Канамэ.
2. Равным образом Асо должен выглядеть в глазах окружающих не более чем ее добрым знакомым.
3. Мисако свободна в своей любви к Асо, как духовной, так и телесной, однако лишь в тех пределах, в каких это не грозит вызвать осуждение со стороны общества.
4. Если по прошествии года или двух окажется, что отношения Мисако и Асо имеют перспективу завершиться счастливым браком, Канамэ, взяв на себя всю полноту ответственности, постарается добиться согласия родни Мисако и официально передаст ее Асо.
5. Таким образом, этот период протяженностью в год или два послужит для Мисако и Асо испытательным сроком и даст им возможность проверить свои чувства. Если в итоге обнаружится, что они не сошлись характерами и рассчитывать на счастливый брак не приходится, Мисако останется жить в доме Канамэ.
6. Если же все сложится благополучно, Асо и Мисако станут мужем и женой, а Канамэ будет поддерживать отношения с ними обоими на правах друга семьи.
#книги

Мисако и Канамэ женаты уже довольно давно. Они друг к другу относятся хорошо, даже с уважением, но любви в паре нет, да и не было никогда – хотя при этом есть подрастающий сын. Жена хочет уйти к любовнику, Асо, муж об этом знает и не особо против, но беда в том, что семья живет в Японии конца 1920-х, и развестись вроде бы несложно, но общество воспримет такую новость без энтузиазма, скажем так. Пойдут толки, пересуды, а потому надо как-то так устроить расставание, чтобы по возможности всем было если не комфортно, то хотя бы не очень больно.
Роман
«Кому-то и полынь сладка»
классика японской литературы Дзюнъитиро Танидзаки (1986 – 1965) – книжка замечательная, в том смысле, что это идеальный способ отвлечься от текущего момента. Хотя сама ситуация могла бы стать поводом для драмы – ведь это же практически «Анна Каренина» – однако драмой роман не выглядит примерно ни на одной странице. Японская Анна, конечно, хочет уйти к своему Вронскому, но, во-первых, муж ей и не мешает в этом, а во-вторых, из искренних теплых чувств к жене, даже помогает все устроить: он знакомится с Асо, чтобы убедиться, что любовник этот – человек порядочный, и не бросит Мисако через пару месяцев. Забавно, но брат Канамэ считает, что тот недостаточно печется о будущем жены, так как должен был бы потребовать от Асо не просто обещаний на словах, а прямо-таки скорейшего брака – иначе как же, может статься, что он оставит Мисако у разбитого корыта! И как тогда ей быть? Незадача.
Канамэ же, в свою очередь, тоже страдает, хоть и не так сильно, как Мисако, которая уже нашла, куда уходить. Дело в том, что он любит жену, скажем, по-дружески, а влечения к ней никогда не испытывал, просто так сложилось, что они должны были пожениться. Привлекают его совсем другие женщины. И все же, когда он представляет, сколько хлопот повлечет за собой развод, что из дома исчезнет уют, исчезнет участие Мисако, ему становится не по себе.
Самое прекрасное, что эта коллизия в какой-то момент становится предлогом для автора пуститься в отступления об устройстве кукольного японского театра, или еще поводом глазами своего героя наблюдать за падающими листьями деревьев, лучами солнца в глубине домашнего сада, наслаждаться особенностями старой музыки. Читать об этом, как ни странно, ничуть не менее интересно, чем о хитросплетениях чувств в странной японской семье.
В этой искусственности, даже надуманности, а еще в открытом финале, как бы повисающем в теплом вечернем воздухе, есть много красоты – и спокойствия. Очень советую, если вы находитесь в немного судорожном настроении. Даже несмотря на нелепые обсуждения разницы между мужчинами и женщинами (делаем скидку на столетнюю давность), текст все равно очень хорош.
Танидзаки, кстати, о котором я до того ничего не слышал, действительно очень популярный на родине автор. Его романы постоянно экранизируют, переосмысляя на разные лады, а еще в его честь создали литературную премию, которой в разное время награждались такие знаковые авторы, как Рю Мураками, Ёко Огава, Банана Ёсимото, Харуки Мураками и Фумико Энти. Роман «Кому-то и полынь сладка» выходил в качестве «газетного сериала» в конце 1920-х, и считается одним из главных текстов в библиографии Танидзаки. При этом название на русском – перевод названия с английского. На японском в заглавии романа поговорка: «насекомые, поедающие водяной перец, едят его охотно».
#книги

Баскские девочки в сумерках бегут домой. Я просто хочу, чтобы вы тоже увидели эту невероятную фотографию.
Вам тоже сначала показалось, что это картина маслом на холсте?
Снимок легендарного фотографа National Geographic Уильяма Алларда был сделан в 1967 году в баскской деревушке на территории Франции. Вот как сам автор описывает историю кадра «Girls running home»:
Я находился во французской Стране Басков, стоял на обочине дороги, ведущей к небольшой деревне в Пиренеях. Я смотрел вниз на виноградник, и это было в то чудесное время суток, когда солнце уже почти зашло, но еще не стемнело. <...>
Внезапно я услышал голос женщины из деревни. Он был на баскском языке, поэтому я понятия не имел, что она кричит. Через несколько минут послышался топот детских ножек по гравию позади меня. Я обернулся и увидел двух маленьких девочек — очевидно, эта женщина позвала их домой — поднял свою «Лейку» и быстро сделал два вертикальных снимка.
В тот момент у меня возникло то чувство, которое нам так нравится, но которое случается нечасто: эта маленькая связь, [это осознание], внутри себя, что это может быть чем-то особенным.
Я вернулся в офис примерно через месяц. Просмотрел пленку и увидел два кадра. Один был размытым — думаю, я сразу же его выбросил — а другой был просто волшебным. Эти две девочки бежали или прыгали, но на самом деле они не бежали и не прыгали; они словно парили. На каждой были маленькие красные носочки — видите этот крошечный красный акцент, который может быть таким значимым цветом в композиции.
Я не хочу сказать, что это было живописно; я постоянно это слышу, а я фотограф, а не художник. Но, думаю, за эти годы на меня гораздо больше повлияли художники, чем фотографы. Мне кажется, мы можем многому научиться у художников.
Оригинал статьи
в журнале Time
.
А здесь вы можете
посмотреть фото без сжатия и приблизить
.
Насладитесь этой сумеречной зернистостью, которая превращает фотографию в живопись. И этой атмосферой баскской деревни в горах. Мне кажется, что от кадра как будто даже веет вечерней сыростью.
Спасибо моему другу Андрею Паламарчуку, главреду российского National Geographic, за то, что показал мне этот снимок. Кстати, у него хранится авторский отпечаток с автографом
👇