Просто о ГЧП

[O'Z]
🤝
Toshkentda Osiyo taraqqiyot banki ko‘magida
davlat-xususiy sheriklik loyihalari
ni tayyorlash va amalga oshirish bo‘yicha o‘quv dasturining ikkinchi bosqichi boshlandi.
💻
Dastlab ishtirokchilar onlayn platformadagi o‘quv materiallarini mustaqil ravishda o‘rgandilar.
28-iyuldan 1-avgustgacha
esa ular akkreditatsiyadan o‘tgan trenerlar bilan mashg‘ulotlarda qatnashadilar.
📚
Dasturda O‘zbekiston davlat tashkilotlarining
39
nafar vakili ishtirok etmoqda. Ular davlat-xususiy sheriklik
loyihalarini tanlash va baholash, moliyaviy modellar ishlab chiqish, xatarlarni taqsimlash, xarid jarayonlarini tashkil etish
hamda shartnomalarning asosiy shartlarini tayyorlash bo‘yicha bilim va ko‘nikmalarini oshiradilar.
🤝
Ta’lim davlat-xususiy sheriklik sohasidagi mutaxassislarni
xalqaro sertifikatlash dasturi
asosida tashkil etilgan. Olingan bilimlar ishtirokchilarga infratuzilma loyihalarini tayyorlash va davlat xizmatlari sifatini oshirishda xalqaro yondashuvlarni qo‘llashga yordam beradi.
__________
[RU]
🏗
В Ташкенте стартовал очный этап обучения
по подготовке и реализации проектов государственно-частного партнёрства
, организованного при поддержке Азиатского банка развития.
💻
Это второй этап программы. Сначала участники самостоятельно изучали учебные материалы на онлайн-платформе.
С 28 июля по 1 августа
они продолжат обучение вместе с аккредитованными тренерами.
📚
В программе участвуют
39
представителей государственных органов Узбекистана. Они изучат, как
отбирать и оценивать проекты государственно-частного партнёрства
,
разрабатывать финансовые модели, распределять риски, организовывать закупки и готовить основные условия контрактов.
🤝
Обучение проходит в рамках
международной программы сертификации специалистов по государственно-частному партнёрству
. Полученные знания помогут участникам применять международные подходы при подготовке инфраструктурных проектов и повышении качества государственных услуг.
#ADB
#Uzbekistan
#PublicPrivatePartnership
#CapacityBuilding

785 млн долларов внешнего займа — на содержание и средний ремонт дорог.
13 июля
MIGA выпустила гарантии в пользу Standard Chartered, J.P. Morgan и Commerzbank
под заём Банку развития Казахстана.
Средства уйдут в КазАвтоЖол — на содержание и средний ремонт около 7 700 км сети, включая участки коридора «Север – Юг» и Транскаспийского маршрута.
Часть программы на 2 млрд долларов, где есть ещё 200 млн евро от EIB. Для MIGA это крупнейшая сделка в Центральной Азии.
Новость хорошая, и начнём именно с этого.
1. Деньги пошли на содержание, а не на новое строительство — редкий и правильный приоритет: ленточку на отремонтированном участке не режут, поэтому такие расходы политически всегда проигрывают.
2. На 7 700 км теперь распространяются экологические и социальные стандарты MIGA.
3. Заявленное снижение аварийности на 20% экономически ценнее выигрыша во времени в пути.
4. И это первая совместная сделка MIGA с EIB — прецедент, который регион сможет тиражировать.
Теперь про структуру, потому что здесь интересно.
Какой это инструмент
MIGA выдала две гарантии Non-Honoring of Financial Obligations by a State-Owned Enterprise.
Это не страхование политических рисков, а кредитное усиление.
Не нужно доказывать экспроприацию или получать арбитражное решение — достаточно факта неплатежа по безусловному обязательству.
Значит, банки здесь не несут ни проектного, ни строительного риска, ни риска спроса.
В релизе это сказано прямо: гарантия дала доступ к условиям, которые иначе были бы недоступны.
Удешевление пришло от гарантии, а не от эффективности частного участника — и это нормальный, честный результат для такого продукта.
Это не ГЧП, и так и должно быть
Первый скрининг пройден: содержание дорог — публичное обязательство государства.
А вот по структуре — нет.
Ни тебе SPV, ни платёжного механизма, привязанного к результату, ни обязательства по жизненному циклу, ни проектного финансирования.
Это государственное заимствование с кредитным усилением.
Вполне себе уместный инструмент для содержания дорожной сети.
Просто не стоит записывать такие сделки в копилку ГЧП — мобилизация капитала, перенос риска и выигрыш в эффективности это три разные вещи, и здесь есть только первая.
Вопрос, который остаётся открытым
Регулярное содержание автодорог — это ежегодные операционные расходы. Средний ремонт — цикл в пять-восемь лет.
Финансируются они займом на существенно больший срок, в валюте, при том что источник погашения — тенговые трансферты из бюджета.
И масштаб.
По отраслевым оценкам, чтобы держать республиканскую сеть в нормативе, нужно 750–800 млрд тенге ремонтных работ ежегодно.
Финансирование содержания от нормативной потребности: 82% в 2023-м, 68% в 2024-м, 66% в 2025-м.
Доля республиканских дорог в неудовлетворительном состоянии за 2023 год выросла с 9% до почти 14%.
То есть заём закрывает кассовый разрыв примерно на год программы. А вот механизм, который этот разрыв создаёт, остаётся всё-таки прежним.
Здесь полезно развести два слова, которые по-русски слились в одно.
Financing — откуда деньги сейчас. Funding — кто платит в итоге. Сделка блестяще решает первое и не касается второго.
Чего в конструкции не хватило
7 700 км содержания — ровно тот масштаб, для которого существует OPRC: оплата подрядчику за состояние покрытия, а не за объём работ. Инструмент отработанный, экономия жизненного цикла в аргентинском и уругвайском опыте измеряется десятками процентов.
Показательно, что Концепция развития транспортно- логистического потенциала РК сама говорит о переходе к бюджетированию по фактическому состоянию и о выводе этих работ в конкурентную среду. Финансирование пришло, а модель закупки пока прежняя.
И отдельно — весогабаритный контроль. Разрушающее воздействие оси растёт примерно в четвёртой степени от нагрузки; тяжёлый трафик назван в релизе среди причин износа. Без реального контроля новый асфальт деградирует по старому графику.
На что смотреть дальше
• Изменится ли механизм финансирования отрасли?
• Появятся ли контракты с оплатой за состояние? • Заработает ли весогабаритный контроль?
Ответы на эти три вопроса определят, будет ли эффект от 2 млрд долларов длиннее одного ремонтного цикла.
А для Узбекистана и Кыргызстана, где дефицит содержания устроен похоже, схема выглядит воспроизводимой. Вопрос только в том, чтобы выбирать инструмент после ответа про funding, а не вместо него.
И стратегический вопрос: что важнее для сети в горизонте десяти лет — доступ к дешёвым деньгам или переход на контракты за результат?
Вот как-то так
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

€45,5 млн, два недостроенных госпиталя и арбитраж ICC.
В последнее время много говорят про инфраструктурные проекты, которые реализуются за так называемое "связанное" кредитование.
Вот вам кейс.
Австрийская VAMED Engineering объявила, что идёт в суд ICC против правительства Гайаны.
Требование – €45,53 млн, из них не менее €19,5 млн по уже выставленным Interim Payment Certificates, остальное – variations, индексация, дополнительные работы.
Речь о двух контрактах Минздрава: €149 млн на педиатрический и материнский госпиталь в Джорджтауне и €150 млн на кампус New Amsterdam. В июне 2026 министерство выдало Notices of Intention to Terminate. Стройки стоят.
Кейс уже пошёл по инфраструктурным лентам с ярлыком «провал ГЧП». Ярлык неверный – и разобрать это полезнее, чем сам спор.
Что там на самом деле
Контракты – Design and Build. Подрядчик проектирует, строит и уходит. Ни эксплуатации, ни O&M, ни ответственности за жизненный цикл.
Платежи – по промежуточным сертификатам за выполненные работы. Не availability payment, не плата за результат. Обычная строительная схема FIDIC-типа.
Финансирование – экспортный кредит под гарантию UK Export Finance, кредитор UniCredit Bank Austria, заёмщик – само правительство Гайаны. Не SPV, не проектное финансирование. Долг лёг на бюджет в момент подписания.
И спор идёт в ICC – коммерческий арбитраж из договора. Инвестиции подрядчика здесь просто нет: он выполнял работы за деньги заказчика.
Убираем слово «частный» – и остаётся госзакупка в кредит.
Государство несёт стоимость, эксплуатацию, техобслуживание и всю остаточную стоимость актива. Подрядчик несёт риск выполнения работ, и то до момента сдачи.
Отдельно – про платёжный механизм. Кредитная линия и экспортное покрытие истекли в ноябре 2025, правительство их не продлило. Финансирование исчезло, платежи прекратились, стройка встала, начался арбитраж. В ГЧП эту точку закрывает финансовая модель и обязательства кредиторов перед проектной компанией. В схеме «государство заняло и построило» её не закрывает ничто, кроме бюджетной дисциплины заказчика.
Региональная параллель
для нас с вами
Тот же продукт под другой этикеткой мы видим регулярно. Подрядчик строит, платёж с отсрочкой на 5–7 лет, финансирует экспортное агентство или банк страны поставщика. Проект презентуют как ГЧП – бюджет же не платит сегодня.
Но отсрочка платежа не передаёт риск. Это кредит. Прямое обязательство, которое должно стоять в фискальном периметре с первого дня, а не всплывать через пять лет в графе «прочие обязательства».
Гайана показывает, чем это заканчивается, когда внешнее финансирование обрывается раньше стройки.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Две ноги электростанции
На прошлой неделе американская Glenfarne Group
подала иск против Колумбии в ICSID
– арбитраж Всемирного банка по инвестиционным спорам. Сумма пока не раскрыта. Предмет спора – не изъятие активов и не расторжение контракта, а решения государства на рынке газа.
Разбирали как пример при структурировании одной сделки. Решили, что вам тоже будет интересно.
Что за инвестор и что за активы
Glenfarne – частная энергетическая компания из Нью-Йорка. В Колумбии она владеет двумя газовыми электростанциями: Termoflores в Барранкилье на 610 МВт (куплена в 2019 году) и Termovalle в Пальмире на 241 МВт (2021 год).
Колумбийская энергосистема в основном гидро. Когда воды мало – а засушливый период там
ожидают во второй половине 2026 года
– именно газовые станции держат систему. Это не базовая генерация, это резерв и балансировка. По сути – страховка для всей страны.
Как устроена экономика такого проекта
Любая газовая станция стоит на двух опорах.
Первая – выручка.
Инвестор продаёт электроэнергию: по долгосрочному контракту с покупателем (PPA – power purchase agreement) либо на оптовом рынке, плюс получает плату за готовность мощности к работе. Это доходная сторона.
Вторая – топливо.
Станция без газа – просто груда металла. Поставки идут по отдельным контрактам (gas supply agreement), с фиксированными объёмами, ценой и приоритетом отбора.
И финансовая модель проекта складывается из обеих. Уберите одну - вторая перестаёт держать проект.
Где государство обычно ищет свои риски
Когда государство оценивает, сколько ему может стоить проект, оно почти всегда смотрит на доходную сторону.
Там всё видно и посчитано: платежи за доступность (availability payment), гарантия минимального дохода (MRG), государственные гарантии по обязательствам покупателя энергии.
Это классические условные обязательства – contingent liabilities. Они попадают в фискальный периметр, их считают в PFRAM, о них пишут в отчётах министерства финансов.
А топливо уходит в раздел «коммерческий риск проекта». Мол, договорились о поставках, хоть и с нашими госкомпаниями – сами и разбирайтесь.
Где риск оказывается на самом деле
Проблема в том, что на газовом рынке государство
контролирует почти всё
: регулируемую цену, порядок распределения объёмов между потребителями, условия импорта, правила исполнения контрактов на поставку.
И вот ключевое – ни одно из этих решений не является предсказуемым.
Регулятор меняет методику ценообразования. Правительство вводит приоритет распределения газа. Ведомство корректирует условия импорта. Никакой строки расходов не появляется, минфин ничего не согласовывает, в отчётности ничего не отражается.
Но экономика проекта после этого может измениться настолько, что инвестор идёт в международный арбитраж.
Что такое ISDS и почему это уже проблемная история для бюджета
Двусторонние инвестиционные соглашения и торговые договоры дают иностранному инвестору право судиться напрямую с государством – минуя национальные суды.
Это и есть ISDS, investor-state dispute settlement.
Разбирательство идёт в ICSID или другом арбитраже, решение обязательно к исполнению и признаётся более чем в 170 странах по Нью-Йоркской конвенции.
То есть регуляторное решение, которое нигде не считалось как обязательство, через несколько лет превращается во вполне конкретную сумму к выплате из бюджета.
Обязательство материализовалось не там, где его измеряли.
А как у нас?
В Узбекистане и Казахстане газовая генерация – опора системы. И на обеих опорах стоит государство: покупатель энергии – госкомпания, поставщик газа – тоже госкомпания.
Это не снижает риск. Это сокращает дистанцию между регуляторным решением и суверенным требованием. Когда обе стороны контракта так или иначе связаны с государством, спор о поставках топлива почти автоматически становится спором с государством.
Вопрос, который задали на стадии структурирования, а не на стадии спора: если завтра меняется режим поставки топлива – это коммерческий риск проекта или фискальное обязательство государства?
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Деньги для инфраструктуры бывают короткие и длинные. Их нельзя путать.
В свежем отчёте есть цифра: частные кредитные фонды на развивающихся рынках дают деньги в среднем на 2,5 года под 16% годовых. В США – на 4 года под 10%.
При этом четверть всех таких денег идёт в инфраструктуру: аэропорт в Мумбаи, платная дорога в Колумбии, трубопровод в Аргентине. Как так – короткие деньги в проекты, которые живут по тридцать лет?
Никак. Просто под одним названием прячутся два разных продукта.
Первый – короткий заём бизнесу. Дать компании денег на два-три года, взять высокий процент, выйти. Второй – инфраструктурный долг, отдельные фонды с другими сроками и другой доходностью. Растёт в основном первый.
Отсюда путаница. Слышим: «частный кредит бурно растёт, давайте позовём эти фонды в наши проекты». А растёт как раз то, что для концессии не годится.
Представьте: вы строите школу на 25 лет, государство платит вам фиксированную сумму каждый год, из неё вы гасите кредит. Кредит взяли на 2,5 года. Через 2,5 года его надо отдать целиком – а платежей от государства пришла только десятая часть. Значит, надо перезанять. По какой ставке – никто не знает. И так восемь раз подряд.
Но есть места, где короткие деньги как раз к месту.
Пока идёт стройка, объект ещё ничего не зарабатывает, а платить надо каждый месяц. Отсюда – короткий заём, который закрывает разрыв между началом работ и приходом основного банковского кредита. Или заём под возврат НДС: государство вернёт, но через полгода, а субподрядчикам платить сейчас.
Отдельная история – собственные деньги акционеров. Они обязаны вложить свою долю в проект, но замораживать её на все годы стройки никто не хочет. Эту долю временно закрывают займом, а акционеры возвращают его при вводе объекта.
Есть мезонин – промежуточный слой между кредитом и деньгами акционеров. Банк даёт максимум 70% стоимости, у инвестора нет остальных 30%. Мезонин закрывает разрыв: дороже банка, дешевле собственных денег.
И выкуп доли строителя. Подрядчик обычно входит в проект совладельцем – это его гарантия, что построит нормально. Но после ввода объекта ему нужны деньги на следующую стройку, а не двадцать лет управления школой. Фонд выкупает его долю. В отчёте это названо одним из главных драйверов сделок в Азии.
Общее у всех этих случаев одно: короткий срок отвечает короткой потребности. Построили, объект заработал – дорогой короткий долг заменили дешёвым длинным.
Наша проблема в том, что заменять нечем. Длинных денег в сумах или тенге почти не существует. И проект остаётся с валютным кредитом, тариф по которому собирается в национальной валюте – а разницу в итоге доплачивает бюджет.
В отчёте по всему постсоветскому пространству и Восточной Европе – 5% от общего объёма. Ни одной сделки в нашем регионе...
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

🇺🇿
🇹🇯
Всемирный банк открыл набор стажёров в офисы в Ташкенте и Душанбе.
Кто может подать заявку – студенты выпускного курса магистратуры и аспиранты (PhD) университетов Узбекистана и Таджикистана.
Направление – команды по экологическому и социальному развитию (Environmental and Social Development). Стажировка оплачивается почасово, предусмотрены менторство и работа над реальными проектными задачами.
Какой бэкграунд ищут: экология, инженерная экология, социальные науки, землеустройство и земельное право, земельный кадастр, геоинформатика, публичная политика и смежные специальности.
Дедлайн – 12 августа 2026 года.
Зачем об этом здесь. Экологические и социальные стандарты в инфраструктуре – не приложение к проекту, а часть его рискового профиля. Land acquisition, переселение, оценка воздействия – именно на этих вопросах в регионе чаще всего сдвигаются сроки и растёт стоимость. Специалистов, которые понимают эту логику изнутри институтов развития, у нас по-прежнему мало.
Заявка
О программе WBG Pioneers
Пересылайте молодым, кому это может быть актуально
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Просто о ГЧП
pinned «
Интернет в командировке без роуминга Совершенно неожиданно получил привилегию для нас с вами. Едете на отдых? В командировку? Нужен интернет? Вместо дорогого роуминга ставим travel-eSIM перед вылетом: безлимитный интернет, раздача на ноут, без смены основной…
»

20 млн долларов на регион, где от общей воды зависят 40 млн человек. 21 июля Совет исполнительных директоров Всемирного банка
одобрил
проект CAWEC.
Сумма выглядит несерьёзно – если считать её деньгами на инфраструктуру. Но это не они.
И на этом примере хорошо видно, как банк вообще работает.
Получатель.
Деньги идут не стране, а Исполкому МФСА – региональной межправительственной организации. Нетипичная конструкция: обычно на другой стороне сидит суверен.
Инструмент.
Грант по линии IDA, не заём. Никакого долга на балансе, никаких contingent liabilities. Региональная координация не генерирует cash flow – вешать на неё фискальную нагрузку бессмысленно, и банк это понимает.
Логика.
Заявленный результат к 2031 году: до шести подготовленных трансграничных проектов, цифровизация водоучёта в бассейнах Амударьи и Сырдарьи, обучение до 100 специалистов. То есть финансируется не объект, а пайплайн.
По сути это preparation facility. Дешёвый вход, который определяет, куда потом пойдут дорогие деньги – АБР, ЕБРР, ЕАБР, при удачном раскладе частный капитал. Двадцать миллионов – цена превращения общей проблемы в набор структурированных проектов.
Теперь неудобная часть.
В том же материале приводится оценка: несогласованность национальных водохозяйственных систем обходится региону дороже 4,5 млрд долларов в год.
Площадь ледников сократилась на 30% за шестьдесят лет.
Эти потери грантом не закрываются.
Они закрываются соглашениями о режимах попусков, обмене данными и разделении издержек. Грант оплатит платформу для обмена данными – заставить ею пользоваться он не может.
Поэтому всё упирается не в сумму, а в дееспособность получателя.
МФСА существует с 1993 года, и разговор о его институциональном весе у нас с вами будет отдельный.
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Внимательно прочитал новый
Guide for Lead Institutions (2026)
от MAPS.
Это - практическое руководство для тех, кто ведёт оценку национальной системы госзакупок по методологии MAPS.
Бóльшая часть документа – процедура.
Кто такой lead institution, кто такой lead assessor (обязательно независимый от оцениваемой юрисдикции и с MAPS Certification), как готовить concept note, как проходит validation со стейкхолдерами.
Но вот интересен раздел 5.2: что делать, когда правительство не хочет публиковать отчёт.
Здесь гайд честно признаёт слабое место методологии – публикацию нельзя принудить.
Отчёт может пройти quality assurance и не выйти вовсе: на сайте MAPS появится лишь отметка «завершено», без содержания.
Логика простая. MAPS – диагностика, и вся её ценность в том, что находки видны, включая неприятные. Но именно на неприятных находках страны и тормозят.
Наш регион это уже проходил: в оценке Казахстана команда прямо зафиксировала, что её не пустили к выборке документов по Самрук-Казына.
Вывод от практика: условие публикации фиксируется не в конце, а в concept note. Иначе рискуешь сделать всю работу ради строки «завершено».
Жёсткое требование или добрая воля – где здесь должна проходить граница?..
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb

Интернет в командировке без роуминга
Совершенно неожиданно получил привилегию для нас с вами.
Едете на отдых? В командировку?
Нужен интернет?
Вместо дорогого роуминга ставим travel-eSIM перед вылетом: безлимитный интернет, раздача на ноут, без смены основной SIM.
Вот так.
Оплата любой картой, включая российские, приложение на русском.
Вот не уверен честно говоря про карты HUMO и UzCard...
Так вот, какая же привилегия?
А вот какая.
Скидка 15% по промокоду REMIR — ввести в поле «Redeem code» при оплате.
https://yesim.app/?partner_id=5011
Важно: устанавливайте eSIM до вылета — внутри некоторых стран (например, Турции) сайт провайдера может быть недоступен.
Вопросы по установке — пишите, подскажу.
Вот так формируется наш с вами клуб))
Канал Просто о ГЧП
@ppp_uzb